о наспроектысобытияпремиикниги о насконтактыrus/eng
События
Антон Павлов: Наши заказчики точно знают, за какой архитектурой идут, поэтому их больше всего интересуют сроки и цена



О том, как организована работа одного из крупнейших архитектурных бюро России, рассказывает генеральный директор SPEECH Антон Павлов.

- Антон, Вы отвечаете в компании за управление процессом генпроектирования. Расскажите, пожалуйста, в двух словах, что под этим подразумевается?

Если отвечать, избегая казенных формулировок, то я бы сказал, что это общение со всеми людьми, вовлеченными в процесс проектирования, и выстраивание с ними и между ними максимально конструктивных взаимоотношений. Управляющий архитектурным бюро может не иметь профильного архитектурного или инженерно-строительного образования (и это как раз мой случай, я закончил авиационно-технологический институт), но должен обладать исчерпывающими знаниями о том, как организован весь процесс проектирования, какие структуры в него вовлечены, на каком этапе кто должен подключиться, и как все это, собственно говоря, влияет на достижение главной цели – успешную реализацию проекта.

- Иными словами, Вы координируете работу архитекторов с заказчиками и всю цепочку субподрядчиков?
Я ее отслеживаю и выстраиваю. Помните, как в фильме «Москва слезам не верит», когда у директора завода, спрашивают: «Как же ты умудряешься управлять коллективом из 3 тысяч человек?». И героиня Веры Алентовой отвечает, что трудно управлять тремя, но если ты этому научился, то дальше уже не важно, сколько человек находится у тебя в подчинении. Когда ты четко знаешь свою структуру управления, понимаешь, кто какой функционал выполняет и за что отвечает, умеешь своевременно ставить задачи, спрашивать с сотрудников, отслеживаешь их работу и при этом не вмешиваешься в сам процесс, давая людям возможность реализовать себя и самоутвердиться, то это и есть та грамотно выстроенная и бесперебойно работающая цепочка, которая обеспечивает необходимый результат.

- То есть за соблюдением сроков проектирования в бюро следите именно Вы?
Скорее, я являюсь вершиной исполнительной пирамиды всей нашей команды, которая работает над соблюдением сроков. Сроки – это деньги. А деньги – это основной показатель эффективности нашей работы, поскольку мы коммерческая организация, а не благотворительная. Можно сказать, что наша основная задача – спроектировать с максимальным качеством за минимальное время.

- Когда в бюро приходит новый заказчик, он в первую очередь общается с управляющим или с архитектором?
Как правило, первыми общаемся с заказчиком мы с Сергеем Чобаном – управляющим партнером. Наши заказчики точно знают, за какой архитектурой идут, поэтому их больше всего интересуют сроки и цена. Это во многом связано с известностью бренда SPEECH на рынке: бюро существует почти 10 лет, наработав за это время солидное портфолио крупных и известных проектов. Приходящие к нам люди уже заражены вирусом качественной архитектуры, и объяснять им, кто мы и что мы умеем, не приходится. Поэтому параллельно с вопросами зодчества, ответы на которые дает Сергей, я обсуждаю деловые аспекты нашего будущего взаимодействия.

- По какому принципу в рамках бюро формируются бригады и авторские коллективы?
В бюро есть три мастерских, возглавляемых наиболее опытными сотрудниками – Алексеем Ильиным, Игорем Членовым и Андреем Перличем. В рамках каждой из них есть несколько бригад, плюс еще несколько команд работают независимо, возглавляемые творчески очень состоятельными и опытными архитекторами. Вместе с Сергеем Чобаном мы постоянно анализируем фактические возможности каждой из бригад, поручая тому или иному коллективу проекты в зависимости от их потенциала, загруженности, мотивированности и еще целого ряда факторов. Причем, как правило, мы сами внутри бюро решаем, кто из архитекторов какой проект будет вести, хотя случается и так, что заказчики, давно работающие с нами, приходя с новым проектом, высказывают пожелание сотрудничать с каким-то определенным ГАПом.

- С какими заказчиками – частными или государственными – бюро SPEECH сегодня работает чаще? И с кем из них работать проще?
У нас есть как частные заказчики, так и городские, а также представляющие Российскую Федерацию. Например, для такой крупной государственной структуры, как Внешэкономбанк, делаем проект многофункционального комплекса «Слава» на Ленинградском проспекте. Конечно, с точки зрения формализации согласовательного процесса с государственным заказчиком работать ощутимо сложнее: коммерческие структуры аналогичные вопросы решают гораздо быстрее и эффективнее, без лишней бюрократии. Но это особенность нашего рынка, и мне кажется, что жаловаться на нее бессмысленно, мы принимаем это как должное и стараемся действовать максимально эффективно в существующих условиях.

- Как сказывается на отрасли влияние кризиса? В первую очередь, оно чувствуется на объеме заказов или и на их «содержании» тоже? Насколько сейчас востребованы смелые архитектурные идеи?
Наша индустрия, наверно, одной из первых ощутила неприятное дыхание кризиса. Мы же часть длинной цепочки: девелоперы брали долгие деньги в заем у банков, а банки занимали эти деньги под более выгодный процент за границей, архитекторы разрабатывали проекты, которые сразу же шли на стройку, а стройка обеспечивала рабочие места и бесперебойный заказ стройматериалов, инженерного оборудования, отделочных материалов. И вся эта длинная цепочка была рассчитана на конечного потребителя – покупателя недвижимости, который «голосовал» за квадратные метры своими личными средствами. В период кризиса и внешнеэкономических санкций покупательская способность населения резко упала, что вынуждает застройщиков менять стратегию. Так, например, сегодня на рынке практически не востребован офисно-деловой сектор недвижимости, и проекты этой типологии либо заморожены, либо перепрофилируются. Реализуемые сейчас офисные проекты можно пересчитать буквально по пальцам одной руки – ими занимаются лишь компании, которые давно договорились с целевым конечным потребителем – крупным арендатором или владельцем. Большая же часть девелоперов сейчас либо снизила активную деятельность, либо делают упор на жилье эконом-класса и апартаментов, а также сопутствующих объектов социальной инфраструктуры. И хотя отдельные представители застройщиков считают, что с творческой точки зрения это не самая привлекательная для архитекторов типология - нам все время говорят, об узком спектре художественных средств, коротком перечне фасадных отделочных материалов и стесненных бюджетных рамках - мне кажется, что в ней много своих любопытных задач, которые наши архитекторы с интересом решают. Даже в таких спартанских условиях предлагаются жизнеспособные реализуемые идеи, даются интересные и конкурентоспособные ответы.

- Минстрой не перестает повторять, что отрасль успешно справляется с кризисом за счет перехода на отечественные материалы. Как часто приходится «подгонять» проекты под более скудную линейку отечественных материалов?
Этот вопрос касается меня в меньшей степени, чем архитекторов. Но я могу засвидетельствовать, что большинство крупных заказчиков уже давно ориентированы на отечественного производителя и на отечественные материалы. И планка качества за счет этого достаточно сильно поднимается, а сама линейка материалов расширяется. Кризис подстегивает производителей выпускать на рынок тот продукт, который действительно нужен, причем по очень адекватной цене.

- Насколько прибыльны в прямом или в косвенном отношении такие знаковые проекты, как павильон России на выставке ЭКСПО?
Я бы сказал, это репутационная вещь, которая с точки зрения экономики, дает, скорее, минус, но с точки зрения косвенной прибыли неоценима. Как любая чрезвычайно амбициозная задача, которая успешно решается и решается на очень высоком уровне, такого рода проект делает компании честь и служит украшением ее портфолио. Для SPEECH это далеко не первый знаковый объект, и каждый из них может стать своего рода «приманкой» для заказчиков – заранее никогда не угадаешь, что именно выстрелит и когда. Но в нашем деле очень важно, чтобы было чем стрелять.

- Наверно, к этой же категории относятся и конкурсные проекты?
К конкурсам, не скрою, у меня отношение сложное. Как правило, на них отводятся очень сжатые сроки, команда полностью концентрируется на этой задаче и обязана выдать достаточно высокий объем детализации и проработки проекта. Даже если этого не требуется, мы стараемся разрабатывать концепцию по максимуму, поскольку отличительной чертой бюро всегда было то, что мы к решению любой задачи не подходили формально, а всегда задавали определенную планку и всякий раз стремились поднять ее выше. Поэтому с точки зрения бизнеса конкурсы, конечно, являются, скорее, проблемой, чем наоборот. Но с точки зрения имиджа, репутации, портфолио – это, конечно, прибыль.

- Как часто компания берется разрабатывать интерьерные решения? С точки зрения бизнеса работа над интерьерами сильно отличается от объемного проектирования?
Мы всегда ценим возможность сделать интерьеры общественных зон наших объектов, поскольку исповедуем принцип «от внешнего к внутреннему» и стремимся трактовать внутренние пространства построек как продолжение их внешнего облика. В общем, мы всегда рады предложить заказчику такую возможность – те, кто разделяет эту идеологию, заказывают у нас и интерьеры. С точки зрения бизнеса этот процесс ничем не отличается от обычного проектирования.

- Это сильно удорожает проект для заказчика?
Основная моя задача как управленца – анализировать ситуацию на рынке, понимать, какие цены сейчас актуальны и чем они обоснованы. Мы никогда не демпингуем и никогда не завышаем стоимость своих услуг. Исключение могут составлять лишь слишком сжатые сроки реализации – но в этом случае заказчик точно понимает, за что переплачивает. А так должен сказать, что в SPEECH работают несколько команд, которые обладают серьезным опытом в разработке интерьеров, как общественных зон жилых комплексов, так и офисно-деловых интерьеров. Так что эта работа нам известна, она нами любима, и мы умеем делать ее очень качественно.
Антон Павлов: Наши заказчики точно знают, за какой архитектурой идут, поэтому их больше всего интересуют сроки и цена
2015 г.









© SPeeCH